«Пасмурным было утро и весь день Парада Победы – незабываемое 24 июня 1945 года.
С утра нас с машинами довезли до Москвы-реки, оттуда пешим строем мы прошли на исходную точку. Сек и сек мелкий непрерывный дождь, вскоре по спине поползла зябкая струйка. Но даже если б потом обрушился на землю, вряд ли кто-нибудь шевельнулся с места – каждый понимал, что присутствует при событии всемирно-исторического значения.
И вот раздается звон курантов, звучат команды, замирают колонны. На трибуне Мавзолея появляется Сталин. Иосиф Виссарионович проходит от края до края трибуны, приветствует участников Парада и всех собравшихся на красной площади. Затем выходят на трибуну командующие фронтов. Я стоял вторым справа в первой шеренге батальона и хорошо видел знакомые ранее по портретам лица. Видел, как командующий парадом Константин Константинович Рокоссовский докладывал Георгию Константиновичу Жукову, как были брошены к подножию Мавзолея штандарты разбитой фашисткой Германии.
Непосредственно сам парад запомнился хуже. Чувствовалось, что прошли мы хорошо, без единого сбоя, но настолько все были переполнены волнением, что на марше было не до наблюдений. И на обратном пути до Чернышевский казарм шли мы молча, боясь случайным словом расплескать хоть каплю тех неповторимых впечатлений и чувств, которые нас переполняли.
В казармах тоже было не до разговоров – на каждом из нас сухой нитки не было. Быстренько обсушились, переоделись и, как было ранее условлено, отправились к Протчевым продолжить праздник.
Утром 25 июня с Белорусского вокзала мы отправились в свой полк. Мы ехали, и на каждом шагу видели жестокие зарубки войны – разрушенные города и села, исковерканные мосты. Моросил дождь, и от его живительного тепла буйно разрастались зелень, скрывая пышностью своей рваные края воронок на полях и обугленные ветви деревьев».
